Главная » Биатлон » Село под Сочи 7 лет живет без воды. Виновата Олимпиада

Село под Сочи 7 лет живет без воды. Виновата Олимпиада

Большой репортаж Головина.

Семь предложений о том, почему вы должны отложить дела и прочитать этот текст. 

В 12 километрах от места, где проходила самая дорогая Олимпиада в истории, находится село Ахштырь. Село входит в городской округ Сочи, в нем живет около 160 человек – почти для всех это единственное место жительства. В этом селе никогда не было центрального водоснабжения – люди брали воду из колодцев и родников. Во время подготовки к Олимпиаде рядом с селом прокладывали скоростное шоссе, рыли карьеры, а местную дорогу заложили бетонными плитами – в результате из колодцев и родников полностью ушла вода. До 2017 года администрация помогала жителям, но уже год водовоз в Ахштыре не видели – чтобы пить и готовить, местные в том числе собирают дождевую воду. Кроме воды, из-за олимпийской стройки рядом с селом исчезли реликтовые растения, река оказалась отравленной, а люди заработали хронические болезни дыхательных путей. Некоторые потеряли не только здоровье, но и собственность. 

Чтобы разобраться в проблемах села, Александр Головин совершил путешествие на прекрасный русский юг.

Почему село осталось без воды

Бурная зеленая растительность на склонах гор, вдали виднеются заснеженные пики. Козы гуляют вдоль реки Мзымты. Руины Византийского храма IX века, покосившиеся домики.

«Здесь ничего не было, просто поляна, – показывает рукой в сторону шоссе и железной дороги местный житель Виктор Калинин. – Но перед Олимпиадой потребовалась новая трасса от Адлера до Красной Поляны».

Железная дорога в Красную поляну, за ней – новое шоссе, справа – тоннели

Вместе с еще семью селянами Калинин входит в инициативную группу, которая занимается проблемой воды. Глава группы – председатель Ахштыря Александр Коропов. С ним и Калининым мы стоим на возвышенности, смотря вниз – на бывшую безлюдную долину. Сейчас по ней несутся авто и поезда, рядом – куча административных построек. Среди них – главный информационный центр Красной Поляны.

«Раньше по всей деревне у нас были колодцы. Из них мы брали воду, – вспоминает председатель Коропов. – Во время подготовки к Играм начались сложности. Причин здесь несколько. Посмотри на этот лес вдоль реки – молодь. А тот, что рос до этого, – вырубался. Вот такие (разводит руками – Sports.ru) ольхушки спилили. Если ты в этом деле разбираешься, то должен знать, что происходит из-за подобного вмешательства в природу. Например, течет ручей. Вырубаешь деревья на расстоянии трех-четырех метров от него – ручей уходит. То же произошло и с Мзымтой. Она была в два раза шире и глубже. Как срубили – уровень грунтовых вод упал».

Мзымта

Коропов и Калинин снова указывают куда-то вдаль. За рекой виднеется форелевое хозяйство. «Раньше скважины там были по 40 метров. Сейчас перебивали по 80, потому что река ушла. Из наших колодцев вода естественно тоже исчезла», – объясняет председатель. По его словам, существует еще одна причина засухи в Ахштыре – вибрация почвы. На несколько лет село стало центром добычи щебенки для возведения олимпийских объектов. В паре сотен метров от домов строители организовали три карьера – по несколько гектаров каждый. Коропов почти кричит: «Долбежка шла день и ночь. Машины ездили круглосуточно – 25-тонные Volvo. С грузом они весят по 60 тонн. А рядом еще строили эту дорогу на Поляну. Забуривались на 24 метра. Представляешь, какая это вибрация? Тут у некоторых все деревья от нее погибли. И на воду, конечно, тоже повлияло».

Проблему решили бы родники, из которых в Ахштыре шла чистейшая вода. Только во время предолимпийской стройки пересохли даже они. «Вот видишь, тут раньше бил первый родник, – проводит экскурсию по селу Калинин. – Сейчас после дождей какая-то струйка течет (двухлитровая бутылка вряд ли наполнится даже за 10 минут – Sports.ru), но будет жара, и он пересохнет. А раньше этого родника хватало, чтобы пить, стирать и все что угодно делать. Ведрами из него носили».

Проходим еще 50 метров: «А тут и не видно следов. Все сухое. Их же просто передавили. Раньше по селу шла обычная грунтовая дорога. Потом положили эту – бетонную в два слоя, чтобы грузовики на карьеры ездили. И как сделали – перебили жилу. Вода перестала поступать в родник». Мы тогда стали жаловаться. Нам ответили: «Будем возить вам воду». Возили, но потом это закончилось. Нам сказали в администрации: «Как хотите, так и живите».

Виктор Калинин указывает на место, где бил источник 

Коропов уточняет детали. Он говорит, что сначала воду в село доставляли рабочие из ЮГСК – компании, которая отвечала за прокладку тоннелей на новой трассе в Красную Поляну. Раз в неделю водовоз отгружал питьевую воду в каждый дом: «Мы брали литров по 100. Чтобы просто пить, готовить. О мытье речи не шло – это хоть с речки носи, хоть на ишаке вози. Все это время спрашивали у администрации: «А что делать, когда стройка закончится?» – «Да мы вам все построим». Какое-то время после этого там выделяли деньги, приезжала машина из водоканала. Теперь денег нет, уже год не возят. Мы все сидим без воды».

О бедственном положении села знают не только в местной администрации. За семь лет председатель Коропов пообщался с мэром Сочи Анатолием Пахомовым, прокуратурой, иностранными чиновниками МОК и человеком из аппарата президента. Иногда сдвиги случаются, но результата это не приносит. Например, как-то перед приездом мэра Пахомова по приказу администрации в селе за одну ночь установили две колонки, покрасили их, выложили дерн. Телевидение сняло сюжет о мероприятии. С тех пор колонки называют пахомовской водой, правда, вода из них так и не пошла – чиновники не установили насос для поднятия жидкости с глубины.

Пахомовская вода

Общественники снова показывают на другую сторону нового шоссе в Поляну. На огороженной за остановкой территории стоят две будки серого цвета, небольшое одноэтажное здание. «Это водоканал. Пара скважин, насосная, – перечисляет председатель. – Боюсь соврать, но на все потратили 260 миллионов рублей. А воды там нет. И все забросили. Знаешь, почему? Пробили всего 40 метров. Надо перебивать, ставить новые насосы. Это очередные деньги. Самое интересное, что кто-то делал эти изыскания, говорил про 40, хотя надо 80. И где эти люди сейчас? Почему они не вернули деньги, не наказаны?».

В приемной главы Адлеровского района сообщают, что начальник находится в отпуске, а исполняющий обязанности – на совещании: «Да и лучше все-таки прислать запрос, чем звонить. По телефону мы не знаем, кто вы на самом деле, не видим ваше удостоверение, такие разговоры главой вообще не практикуются. Лучше пишите, мы ответим в течение одной двух-недель недель. Или обратитесь в администрацию сельского округа, они ближе к этой проблеме». 

Начальник нижестоящий администрации на работе тоже отсутствует. Направляют к одному из его замов – он курирует участок, на котором находится село. «Территориально оно входит в нашу компетенцию, но водоснабжением занимается все-таки департамент строительства администрации города Сочи. За них отвечать не готов, но знаю, что в пойме Мзымты строится заборная станция, бурятся скважины, которые должны обеспечить село централизованным водоснабжением, – говорит чиновник, который отказывается назвать имя и должность. По его словам, любые подобные комментарии он должен согласовывать с начальством. – Пока могу сказать одно: в селе никогда не было централизованного водоснабжения. Люди использовали источники или скважины. Но сейчас есть постановление главы администрации Сочи о водоснабжении и водоотведении. Все села Адлерского района туда включены. В том числе Ахштырь. Программа действия постановления – до 2032 года. В какой год будет осуществляться проведение магистральных сетей в конкретном селе, я не в курсе».

Огороженная территория – водозаборная станция 

Чиновник заверяет, что «город прикладывает все усилия, чтобы это случилось в кратчайшие сроки. Население думает, что можно сделать быстро. Увы, нет. Нужны проект, изыскательские работы, отвод земли под эти скважины. Много разных вопросов. Это не так, как сделать скважину у себя на участке. Тут нужно работать с перспективой. В перспективе там может возникнуть огромный поселок. И делать сейчас скважину на 200-300 человек – неправильно».

Сочи во время урагана 2015 года

В разговоре Коропов несколько раз повторяет слово коррупция, но основная версия жителей Ахштыря, почему их проблему игнорируют чиновники, – месть мэра Пахомова. В 2015-м на Сочи обрушился ураган – в двух районах ввели режим чрезвычайной ситуации, водой затопило Адлер, поселки, аэропорт и федеральные трассы. «Городу нужно было куда-то вывозить грязь, – рассказывает Калинин. – Пахомов приехал к нам, чтобы попросить вывезти эту грязь в карьеры. Ему не дали. Он сказал: «Вы меня еще запомните».

«Должны были привезти 50 машин. Наши сказали: «Нам мусор на##й не нужен!» – с сильным кавказским акцентом кричит местный то ли армянин, то ли абхаз, который представился Борей. – Перекрыли дорогу и даже Пахомова не пустили. Этот (председатель Коропов – Sports.ru) послал его. А потом иди и проси сделать что-то для села. Он сделает?».

Мэр Сочи Анатолий Пахомов

Из белой семерки Бори несется кавказская попса. Единственное различимое слово – Адлер. Боря старается перекричать музыку и наезжает на общественников: «Когда наши не пропускали, село Черешня молчала. В итоге в Черешне асфальт положили, б###ь, воду нормальную, б###ь. А нам что? Во, б###ь. Ахштырь, пошел на##й. Из-за кого? Из-за этого пидораса, б###ь. А что он сказал Солнцеву (директор сочинского отделения РЖД – Sports.ru)? «Воруешь, б###ь». Да тебя е##т, б###ь, ворует он? Умеешь воровать – воруй. Нет – не мешайся под ногами. Это сказал наш председатель, б###ь. Он еще имеет пару шавок (сподвижников – Sports.ru) по краям. Потом как дело коснется – он съ####ается, шавки нападают. Если я заведусь, это п###ец будет».

Вода – это только часть беды

В период активного олимпийского строительства главной проблемой села оставалась даже не вода – те самые карьеры. Жена Калинина утверждает, что они возникли еще в советское время, но работы там возобновились только под Игры. Ее супруг уверен, что добыча щебня велась незаконно: «Карьеры воровские, работали на администрацию (города Сочи – Sports.ru). Все делали за наличку, а деньги потом делили с кем-то».

«Потом оказалось, что официально на карьерах работало 18 машин. Хотя на самом деле они ездили каждую минуту. День и ночь. А мы глотали пыль», – возмущается женщина. Калинин продолжает: «Из-за карьеров мы пять лет ничего не могли посадить в огороде. В поселке все было белое, как снег. Известковая пылюга такая, что дышать невозможно. Теперь постоянно болеем – то насморк, то кашель». Странные симптомы ощущает на себе еще один местный житель – Илья Замесин: «Я уже восемь лет не курю, а кашляю порядочно. Все листья на деревьях были белые. Ночами техника ходила – спать невозможно».

«Мы четыре года фрукт не ели. Ничего с огорода не имели», – подтверждает Боря. «Окна закрывали пленкой. И тогда с тобой так бы не стояли. Мы бы просто не увидели друг друга», – говорит Коропов.

Ближе всех к карьерам живет Евгений. Ветеран Афганистана занимает покосившийся дом 1936 года постройки и ждет решения суда. Рядом сидят три кота-альбиноса, у каждого отсутствует шерсть за ушами – за здоровьем животных мужчина не следит. Он заходит в дом за сигаретами, возвращается, закуривает и рассказывает историю семьи – от детства в Сибири, через Абхазию и Украину к Ахштырю. 45 соток под его домом принадлежат жене брата. Супруги развелись после 20 лет брака, теперь делят имущество.

Небольшой кусок земли должен достаться и Евгению. Когда суд определит, какой именно это кусок, он начнет строительство нового дома. Материал Евгений раздобыл, пока работал на разборе вагончиков для олимпийских строителей. Часть зарплаты выдали деньгами, часть – бракованными стенами домиков: «Хорошие отправили в Крым. А про эти нам сказали: «Или забирайте себе, или сожжем нахрен». Я взял. А чего такого? Профнастилом обшить, стекловолокном утеплить, внутри оббить фанерой – и нормально».

Карьеры раздражали даже неприхотливого в быту Евгения: «15-20 молотков одновременно работали. Х##рили круглосуточно. В две-три смены. Перерыв был, только когда им солярку подвозили. Пылища стояла конкретная. А легкие же забиваются – вот тебе силикоз. Потом рак – и кирдык». Эти слова подтверждает член совета «Экологической вахты» по Северному Кавказу Владимир Кимаев: «Последствия деятельности карьеров страшные. В том числе для природы. Места, на которых они располагаются, – так называемые фильтрующие карсты. Грунт в них насыщен влагой, это хранилище пресных вод, которые затем поступают в водозаборы, расположенные ниже. Но в процессе добычи щебня десятки кубометров этого грунта были изъяты, сейчас на его месте – воздух. Соответственно объем поступления пресной воды из Адлерского района заметно упал. Если до Олимпиады баланс всех скважин Сочи был 170 тысяч кубометров, то сейчас – 130 тысяч». 

Кроме пыли карьеры принесли селу еще одну сложность – сумасшедших водителей грузовиков. «Сколько они тут бились на поворотах. Друг друга ударяли в лобовую. Деревянный столб рядом с домом вообще н###й снесли. Сбивали коров, телят, коз», – перечисляет Евгений. «Одного человека насмерть задавили, – заводится Боря, который стоит рядом. Его дом находится в центре села. Как и у остальных, в трех-пяти метрах от той дороги, по которой гоняли грузовики. – Поэтому я воевал за тихую езду. Тормозил машины, водителей п###ил».

Сельская бетонная дорога, которая перебила родники и по которой гоняли грузовики 

В войне с водителями пострадали две машины Бори. На первую, шестерку, наехал самосвал. «Сплющил. Я ему на##й и продал», – поясняет хозяин. Второй раз Боря атаковал на опережение: «Показываю ему: «Что ты гоняешь?». Он меня на##й посылает. Беру камень – и в лобовое нахер. Он на задней скорости мне в бочину «Газели» и съе##вается. Я дверь открываю, вишу у него. Хочу его вытащить, но никак. Так и провисел до карьера. Приехали, и он съ##ался. Навстречу его ребята. Говорю: «Давайте сюда его на##й». И они «Газель» мне сделали бесплатно. Лобовое за его счет, и его вып###или сразу».

Боря говорит, что однажды даже угрожал водителям оружием: «Вышел с воздушкой на улицу собак пострелять, смотрю: летит, б##ть. П###ец. Выхожу на дорогу. Тот еле остановился. Говорю: «Китайское предупреждение. Будете летать – всех застрелю на##й».

Одновременно с добычей щебня карьеры превращались в свалку. Исходящие машины ехали с материалом для строительства, входящие – с мусором. «Пять лет в карьеры возили грязь со всего Адлера и Красной Поляны, – говорит Калинин. – Как кончилась Олимпиада, мы сказали, что хватит возить. Так они деловые: «Мы вас закопаем. Как работали, так и будем работать. Это карьер Дмитрия Козака». Да какого Козака? Это местные». По словам Калинина, раньше земля под карьерами принадлежала чайному совхозу. За несколько лет до Игр директор совхоза арендовал ее у предприятия, организовал мусорный полигон и загубил весь чай.

На этот карьер свозили мусор, который потом засыпали землей

Сегодня доступ к одному из карьеров затруднен – он входит в территорию строящегося сафари-парка. Другой карьер впечатляет отвесными стенами из горной породы, но совсем не напоминает свалку – на дне растет зеленая трава и деревья. «Мусор засыпали землей, сейчас уже не видно», – объясняет Калинин. Перед Играми его везли со всего Сочи. «Здания разрушали, остатки – в карьер. А ведь старые постройки возводились с использованием асбеста (при попадании в организм пыль асбеста становится канцерогенным веществом – повышает вероятность возникновения злокачественных опухолей – Sports.ru) и всего такого», – пугает другой житель Ахштыря Игорь. Он приехал к пожилому отцу из Питера.

«Приезжали экологи, сказали, чтобы мы не купались в реке и озере рядом. Этот мусор и грунт радиоактивными оказались, – подтверждает теорию Игоря Коропов. – Грунт ведь везли с Красной Поляны, а там был рудник. Немцы на нем работали – добывали урановые руды. Теперь эту землю высыпали к нам. Вода из нее попадает в Мзымту. А Мзымта питает Большой Сочи».

Теперь вы не поедете отдыхать в Сочи 

На посадку в аэропорт Адлера самолеты заходят со стороны моря. За несколько километров до берега из иллюминатора четко видна линия перемены цвета – из синей вода превращается в коричневатую. «Не знаю, зачем туристы сюда едут. В Адлере постоянно чувствуется вонь. Что вы хотите – даже в Центральном районе Сочи отсутствует канализация, – утверждает эколог Кимаев. – Пластиковые трубы, которые выходили в море, просто валяются на пляже. Все сливается к берегу. Или в реку, если мы говорим про горную местность. Она потом впадает в море». 

Исток Мзымты расположен в горах на высоте почти двух тысяч метров. Река вытекает из озера Кардывач, а через 89 километров заканчивается в Черном море. В середине реки располагается Красная Поляна. В доолимпийское время это был поселок городского типа на четыре тысячи человек. К Играм рядом с поселком построили крупнейший в России горнолыжный курорт «Роза Хутор». Последствия строительства серьезно повлияли на природу реки. «Раньше в ней водилось полно лосося, форели. Сейчас один шампунь течет, Fairy и фекалии. – замечает житель Ахштыря Илья Замесин. – О горной рыбе речь уже не идет. Сколько ни запускай – вся передохнет. Понимаешь, какие бы очистные не делали, на нашей планете еще не придумали сооружений, чтобы вода полностью очищалась. А сколько соли в горах! В зимний сезон фурами возят постоянно. Там посыпают дороги этими реагентами. Куда все стекает? В Мзымту. Ее смело можно назвать отравленной».

Кимаев соглашается: «Мзымта – река первой категории зарыбленности. Раньше там было около ста точек нереста атлантического лосося. Сейчас осталось три-четыре. Речь идет об уничтожении природного комплекса. Не только реки, но и всей биоты (исторически сложившаяся группа живых организмов, обитающая на одной территории – Sports.ru), которая находилась во взаимодействии с ней».

С Калининым мы спускаемся в долину. Идем по дороге вдоль ЖД-полотна, останавливается у реки. Мужчина смотрит на течение и подтверждает слова Замесина и Кимаева: «Друзья из города жалуются, что вода в Большом Сочи очень плохая. Знаешь почему? Когда едешь в Поляну, вдоль всей дороги стоят кафеюшники и гадюшники. Вся срань из них идет в речку. Да возьми это административное здание – из него все льется прямой наводкой в Мзымту. И никому ничего не надо. Сейчас еще не сезон. Как приедут отдыхающие – опять кульки поплывут».

Замесин выражается жестче. Он говорит, что «никакой пользы Олимпиада не принесла. Только природу убили». Еще один житель Юрий конкретизирует: убийство природы – это не только отравленная река, но и уничтожение самшита. Реликтового дерева, которое за сто лет вырастает всего на метр: «Его пилили, когда тянули ЛЭПы. Потом завезли из-за границы саженцы, они оказались с огневкой (насекомое, которое питается листьями самшита – Sports.ru). Она доела все окончательно». Сочинский лес был уникальный – он считался единственным в мире самшитовым лесом, расположенным в русле реки. 

Коропов говорит, что незаконная вырубка деревьев продолжается до сих пор. В сентябре вместе с экологами он остановил исчезновение участка из 60-летних ясеней – древесные браконьеры планировали порубить его на дрова и продать. «При этом лесник продолжает работать. Почему он не несет ответственность?» – спрашивает председатель.

О вырубке древесины рассказывает и Игорь, приехавший из Питера. Он вспоминает беспредел, который творился рядом с селом перед Олимпиадой: «В девяностые и даже нулевые тут за одно спиленное дерево сажали, потому что вокруг – национальный парк. Ничего нельзя было сделать. А под Олимпиаду стали херачить газопроводы, электричество – вырубали целые просеки. Под эту лавочку валили не только место для ЛЭП, но еще по километру ценной древесины влево-вправо. В итоге каштана сейчас вообще нет, акации почти тоже». Из-за этой ситуации закрылась одна из пасек на 400 улей – пчелам стало негде собирать нектар.  

Еще немного ужаса из села

В последние месяцы новой проблемой жителей Ахштыря стал строящийся наверху сафари-парк. Бизнесмены из Питера выкупили под него 360 гектаров земли чайного совхоза. Пока на месте парка копошатся рабочие – возводят деревянные строения неизвестного предназначения. В будем на этом месте появятся места для обитания животных, пруды для рыбалки, отели, рестораны, детский комплекс. Звучит красиво, но местных пугают две вещи. Первая – парк возводится на месте земель сельхозназначения. «Это незаконно. За землях такой категории нельзя строить подобные объекты, – объясняет Кимаев. – А категорию никто не менял, потому что не было общественных слушаний. Хотя что говорить – те же слушания по второму карьеру начались после того, как работы на нем уже завершились. Задним числом». Обеспокоенность жителей вызывает и дорога – вслед за машинами с щебнем и мусором ее разбивают грузовики, задействованные в строительстве парка. 

Против застройщиков из Питера выступают не все. Лариса, чей дом находится в центре села, наоборот, рада «приходу цивилизации»: «Сейчас по дороге такие длинномеры ходят. Но если они ее разрушат, то потом же сами не смогут ездить. Значит, восстановят. Тем более пообещали. Иначе как они будут развивать туризм? Надо идти навстречу, чтобы и нам плюс от этого был. А то местные сразу ставят палки в колеса. Нехорошо это».

На такое мнение общественники Коропов и Калинин машут рукой. «Это приезжие, – поясняют они. – Им пока все нравится. Пожили бы в Олимпиаду, узнали бы, как мы тут». Лариса отвечает, что родилась в Ахштыре, просто не по всем вопросам согласна с инициативной группой: «Наша семья всегда выступала за развитие села. А председатель и несколько человек из его команды не хотят этого. Хотят, чтобы оставалась глухая деревня, никто новый не строился. Или взять историю с карьерами. С одной стороны, правильно, что добились их закрытия – это пыль и грязь. С другой – остались бы карьеры, может, нам бы дорогу сделали. Сейчас надеемся на сафари-парк».

Калинин иронично кивает: «Да-да, как Олимпиада нам сделала, так и они сделают. Тогда тоже говорили: «Мы сейчас свои задачи выполним, потом вами займемся. Лапшу вешали – получилось только хуже. До Игр здесь автобус ходил шесть раз в день, сейчас его вообще нет».

Сегодня об автобусе напоминает только расписание на стекле общежития для рабочих. Раньше транспорт следовал ему, приходя в село по единственной старой дороге. Несколько лет назад ее признали аварийной из-за прошедших оползней. Проехать на машине можно, но движение большегрузного транспорта полиция запретила – во время очередного схода камней и грунта он может просто перевернуться. Оползни – не редкая история в горной местности под Сочи, но случае с дорогой у них есть конкретная причина. Объясняет Коропов: «До прошлого месяца вся эта территория считалась национальным парком. Парк брал делянки (участок земли, выделенный для вырубки леса – Sports.ru) около дороги и прямо там производил вырубку древесины, чтобы потом продать. Проходил год – грунт в местах вырубки ослабевал, начинались оползни. Так дорога и ушла в нескольких местах».

Его слова подтверждает эколог. Он говорит, что сначала деревья вытаскивали из леса: «Причем особо ценные породы кавказского ясеня, до метра толщиной. К отдельным стволам прямо прокладывали дорогу. Все это делалось непонятно по какой причине, потому что деревья были здоровые. Это точно не санитарная вырубка. А потом в парке так обнаглели, что рубили прямо у основной дороги. Пошли дожди, подмыло почву, и ее несло в семи местах». 

После оползней остановка автобуса переехала из села на новое шоссе. Расстояние до нее по прямой – 700-800 метров. После открытия трассы и железной дороги приходится шагать в обход – путь стал длиннее в два раза. Причем безопасно подойти можно только к одной остановке – в сторону Адлера. Чтобы сесть на рейс в сторону Поляны, предлагается пересечь четыре полосы хайвэя без светофора и зебры. «Одного ахштырского здесь уже сбили. Теперь родители лично сажают детей на автобус или встречают. Но это значит, что маме надо не работать», – говорит Коропов. 

Как село живет сегодня

К верхней точке села я подхожу почти в тишине. Только в зарослях по бокам постоянно слышится странное шуршание. Думаю о животных, которые прячутся в траве. Неожиданно понимаю, что в движение зелень приходит от клубков земли и камней, которые несколько раз за минуту падают с отвесных стен. «Дорога трескается, дом трескается, – соглашается Калинин. – Это же оползневой участок. Тут вообще новые дома нельзя стоить. Будет оползень – все рухнет».

Евгений вспоминает один такой случай – он произошел еще до истории с карьерами: «Здесь грунт слабый. Из-за этого по дороге пошел сель – глина, камни-валуны. На этом месте стоял забор, его снесло. Деревья погнуло. По дому било – его вправо и вниз потянуло. Отец выбежал в трусах – мчался в них по дороге».

Забор Евгений так и не восстановил – хватает других проблем. Например, старый шифер. «Он ровесник дома – сталинский еще, – подсчитывает в голове возраст крыши афганец. – 82 года. Пальцем можно продырявить. Мягкий, будто газета стал. Посмотри, как слоится».

Дождевая вода, что стекает в пластиковую емкость с этого шифера, используется мужчиной для питья и готовки. Еще на его участке есть трехметровый колодец брежневских времен – из него вода почему-то не ушла: «Но там техническая вода, мулячный слой. Пить нельзя – без почек останешься. Нормальная начинается с девяти метров, только у нас на такой глубине ничего нет. Приходится пить дождевую или колодезную. Первую надо кипятить, а то шифер из асбеста. Он вредный. Вторую тоже кипячу, остужаю, жду, когда упадет известковый осадок, переливаю. И только после этого пью. После кипячения провожу пальцем внутри чайника – все белое. Известь».

Лариса говорит, что решением проблемы стала скважина – теперь воды хватает на всю семью. Коропов кричит: «Ты видел дома этих людей? Они покупают недостроенные за 10 миллионов. В Поляне места, наверное, уже нет, лезут в Ахштырь. А у него (показывает на Калинина – Sports.ru) вот воды нет – видел, какой у него домик? Зайти в любой такой домик – там не будет ничего. Потому что скважина стоит тысяч 300-400 и не факт еще, что вода появится. Красный дом бурил два раза – нет воды. Потом уже ударил на моем участке – возле речки. Я разрешил, потому что он оплатил скважину себе и мне. Но у самого столько денег нет. Виктор (Калинин) тоже пенсионер. Откуда у него такие средства?».

300-400 тысяч рублей за скважину глубиной 80-100 метров называют почти все жители Ахштыря. У большинства такой суммы, конечно, нет. «Я в двух местах бурил, – вытягивает слова местный житель Анатолий. – До 19 метров доходил, дальше техника не шла. Какая-то скала там, и воды нет. Только гусь утонул. Сейчас дождевую набираю, кипячу и пью. Мне 81 год, чего мне. Здесь человеку просто отдыхать очень хорошо. Чистый воздух». Старик сидит с палочкой на ведре возле забора. Перед ним по дороге бегают чумазые правнуки. Как только предлагаю сфотографироваться – дети бегут к деду позировать.

Местный житель Анатолий с правнуками 

Для некоторых даже деньги не становятся спасением. Александр строит новый дом недалеко от Евгения, но общаться не хочет: «Мне от вас не холодно, не жарко. Лишь бы хуже не стало». Вместо него на вопросы отвечает прораб-кавказец: «Воду покупаем. Для питья и чтобы помыться. У нас стоит пятикубовая бочка, два раза в месяц заполняем ее». Спрашиваю, зачем человек с деньгами строится в месте без воды. Прораб улыбается: «А сделай вдох. Ты таким в городе подышишь?».

Калинин, как и многие, собирает дождевую воду, но не пьет ее. Для этого покупает 20-литровые канистры в магазине. Иногда просит у солдат Росгвардии. Те иногда проезжают на водовозе по селу – везут воду на стрельбище рядом с сафари-парком.

Игорь, который приехал в гости к отцу из Питера, пробурил скважину, но говорит, что вода капает еле-еле. Причем ее надо отстаивать: «А то мутная идет – с глиной. Фильтры забиваются. Вообще тут жесть с водой. Летом жара, люди просят у соседей со скважиной просто попить».

Мужчина вспоминает, как жители Сочи радовались Олимпиаде: «Все такие: «У-а-а-а, вот оно счастье. Стали скупать у пенсионеров участки. Думали, что вот она – цивилизация. В итоге все прошло мимо носа, ничего хорошего Игры не принесли». По его словам, некоторые рассчитывали на стройке неплохо наварить: «Сначала думали, что трасса на Поляну пойдет в прежнем месте – просто старую дорогу расширят. Армяне там понапрописывали в дома по 50 человек. Ждали, когда государство выкупит землю. Но люди у нас хитрожопые. Поняли, что все выкупить не получится, и погнали трассу по реке. А электричество и газ вообще потянули через национальный парк. Это же государственная земля – вот и выкупать ничего не надо».

Теперь магистральный газопровод на Поляну идет прямо через село. Игорь говорит, что сделано это в нарушение всех норм: «В Москве дачи сносят в 200 метрах от трубы. Людей просто выкидывают за то, что построились рядом. А тут они сами пришли и положили». Газовая подстанция стоит в 30 метрах от его дома: «Но за подключение требуют 500 тысяч».

Справа виднеется дом отца Игоря

«Кругом газ – в Чечне, Осетии. А у нас нет. Он проведен, но надо платить неподъемную сумму, чтобы подсоединиться, – удивляется Калинин. – Зато перед Олимпиадой чего только не обещали. Воду, газ, автобус, пластиковые окна, защитные щиты от пыли. И всех обманули».

Часть, от которой веет безнадегой

В 2018-м ажиотаж вокруг земли в Ахштыре спал. Местные утверждают, что сегодня за сотку земли в селе просят 250-300 тысяч рублей. «А когда шла афера – и по 900 хотели», – говорит Калинин. Коропов подхватывает тему: «Тот, кто сейчас здесь строится, делает это на украденных землях. Это все были земли государства. Потом администрация выписывала левые постановления, разрешения. Мы по этому поводу все рассказывали в ФСБ, только там нормально работать не хотят. Крайнего нашли – какого-то пастуха. Посадили, он уже вышел. А из администрации никого не посадили».

Председатель срывается: «Будь проклята эта Олимпиада! И дети всех этих чиновников тоже пусть будут прокляты! Я из-за них без земли остался, хотя верил, что придет цивилизация. Мы не устраивали митингов, как староверы у моря, которые выходили с плакатами и хотели по миллиону за сотку. Я об этом вообще не думал. А теперь сыну не могу ничего передать. Не продать, не подарить».

Александр Коропов

Коропов – владелец 36 соток земли при въезде в село. Документы на 8 соток и строительство дома он получил еще при советской власти, дополнительные 28 соток достались при Ельцине. Перед Играми его участок планировало выкупить государство. Вместо этого оно внесло эти земли в реестр национального парка: «Как они там очутилась? Я расскажу. Тут много где был национальный парк. Но на его территории ничего же нельзя делать, а карьеры нужны. Один – 18 гектаров, другой – 12. Значит мы землю под карьерами выводим из национального парка, а такую же по размеру заводим. Где ее взять – у Иванова, Петрова, Коропова. Такая ситуация по всему Большому Сочи. По документам земля наша, я тут родился и вырос вообще. Но когда приходишь, чтобы продать, тебе говорят: «Это не ваше, а национального парка». То есть я – олимпийский бомж».

Месяц назад Коропов узнал, что парк передал землю «какому-то биосферному заповеднику». Теперь эти земли принадлежат Росимуществу. «Да мне и без разницы, – машет мужчина. – Все равно судиться с государством. Кстати, когда вопрос впервые возник, нам так и сказали: «Судитесь. И вы, и ваши внуки будут судиться». Вот в такой стране мы живем».

По словам председателя, в Большом Сочи сотни олимпийских бомжей. Под национальный парк у собственников изъяли 500 гектаров земли: «Самое главное, зам Пахомова сообщил, что деньги на выкуп были выделены. Но куда они ушли? Ситуация как с олимпийскими трамплинами. Тогда даже Путин удивился. При этом эти люди продолжают с ним работать. Значит, нужны ему. А мы, простые, не нужны. Я за землю ни копейки не получу, сыну не смогу передать. И ты хочешь, чтобы после этого я голосовал за эту власть и любил ее?».

Общественник признается, что раньше все-таки выступал за Путина: «Думал, что молодой человек пришел. Не такой, как Брежнев. Понимал, что такую страну взял в руки, за год-два ее не сделать. Но сколько сейчас он уже лет? А страны нет. Ты же к Москве ближе – видишь, что творится. Коррупция такая, что с ума сойти. И Путина, и всех мы видели на одном месте».

Древний храм IX-X века постройки

Он признается, что за семь лет борьбы с системой сильно устал: «Честно, все так надоело. К нам приезжали корреспонденты со всех континентов. Спрашивали про воду. И что изменилось? И сейчас я буду давать интервью какому-то… Извини, конечно, но я прямой человек: ты не повлияешь на эту страну, на этих чиновников. Люди уже не хотят ничего. Тогда я звонил, и все прибегали. Мы свои дела бросали, рассказывали журналистам о проблеме, весь мир об этом знал. Мы не молчали, никого не боялись. Жан-Клод Килли (председатель координационной комиссии МОК – Sports.ru) приезжал в Ахштырь. И что?

Последний раз явился человек из Москвы. Вроде как от Путина, где-то визитка его валяется. Зашел домой, спрашивал, какие проблемы. Сказал ему честно: «Я тебе не верю. Тебя сейчас с девочками попарят, и ты забудешь обо мне и селе». Так и получилось. Путину мы сто лет не нужны».

Калинин с приятелем не согласен. Он считает, что Путин просто не знает о бедах села: «Вокруг него одни прихлебатели. Что, они думают за народ? Они только кричат за народ, а на самом деле палки ему ставят в колеса. Заметил, как что-то в России случается, Путин сразу улетает. Его посылают, чтобы он не видел. Но говорят, что виноват Путин.

– Он живет в бункере и ничего не знает?

– Может и не знать. Есть такая система – отключают интернет. Не дают ему смотреть. Думаю, так оно и есть. Ему все наоборот показывают. Иначе почему, если до него самая маленькая просьба доходит, сразу выполняется?

Бытовой мусор на обочине сельской дороги

Калинин уверен, что в проблемах села виновата местная администрация. Коропов не согласен: «А кто тогда их крышует? Тут же как: украл – отдал долю дальше. Не отдал – сразу тебе наручники надевают. Москва крышует, разговора нет. Было бы по-другому, Путин спросил бы: «Ребят, а где миллионы, которые дали на воду и выкуп земли?». Сталина нет! Сталин быстро бы нашел. За две секунды. Пока не придет такой, как он, ничего не изменится. Надеюсь, когда-то появится порядочный и жесткий человек. Соберет их всех на Колыме. А я буду охранником. Земля же круглая. А то говорят, что он убил миллионы. Этого мы не знаем. А про нынешних все знаем».

 ***

Несколько раз в год Путин приближается к терпящему бедствие селу на расстояние пары сотен метров – в этот момент его кортеж несется в Красную Поляну. «Хорошо все-таки, что новую дорогу построили, – говорит сын одного из местных жителей Дмитрий. Он приезжал в село помочь родителям с покосом травы. – Теперь, когда президент едет в Поляну, эту трассу перекрывают, зато остается дублер. Раньше перекрывали единственный маршрут».

Дмитрий подбрасывает меня в Адлер. На подъезде к аэропорту перекрыта эстакада в сторону олимпийского парка. «Кто-то важный прибыл, едет к стадионам,  – объясняет он местные обычаи. – Стоять можно по 40 минут. Перекрывают ведь с момента приземления. А пока человек из самолета выйдет и всем здрасьте скажет».

Мы движемся в центр Адлера. По пустой эстакаде над нами мчатся пять черных тонированных иномарок. За ними – микроавтобус и полиция.