Главная » Биатлон » Неприличный ветер, торнадо перед мишенями… Злодейства биатлоного стадиона

Неприличный ветер, торнадо перед мишенями… Злодейства биатлоного стадиона

Репортаж с олимпийского биатлонного стадиона

Первым навстречу попался Вольфганг Пихлер с лицом цвета краснокочанной капусты. Коротенько пообщались. Длиннее Вольфганг тоже был не прочь, но он шел к вакс-кабинам с трассы, а все, кто идут с трассы, не в состоянии управлять собственными губами.

Для России нынешние минус 10-12 не кажутся серьезным морозом. Для Кореи солнечный день с ветром и такой вот температурой — что-то вроде антарктической станции Восток. Душу выдувает. Вправду холодно.

Вторым встречным оказался лично Мартен Фуркад. Организаторы на период тренировочных дней максимально приблизили спортсменов к народу, поэтому великий ты или нет, а будь добр прийти на общую остановку, дождаться автобуса-шаттла и стартануть в свою олимпийскую деревню.

Мартену единение с людскими массами не очень понравилось: на его лице в момент нашей встречи разбило лагерь выражение спокойного и легкого недоумения.

Биатлонный стадион расположен в Пхенчхане не высоко, не низко. Пока он почти пуст. Тренировки идут все больше одиночные, столпотворения на трассе и стрельбище нет.

И очень жаль, что объединенные атлеты из России внесли свою лепту в пустоватость корейских тренировочных дней. Два тренера — Рико Гросс и Николай Загурский, два гонщика — Антон Бабиков и Матвей Елисеев — вот и вся наша тут экспансия. Татьяна Акимова и Ульяна Кайшева отработали чуть раньше, причем с теми же тренерами.

Тем не менее стартовать надо будет. Что для этого потребуется?

Вот информация, собранная вживую из различных, но компетентных источников.

Про погоду уже сказано: главное не то, что холодно и дует, а то, что можно заболеть. Причем как раз команде ОАР этого и нельзя. У нас есть запасные винтовки с лыжами, но нет запасных спортсменов. Любая потеря — минус смешанная эстафета. Которую наши тренеры рассчитывают пройти с одним доппатроном максимум. В этом случае у команды, лучшие представители которой (Кайшева) проигрывали лидерам в сезоне по 10 секунд на километре, возникнет надежда.

Трасса тяжелая, хотя так всегда говорят почти про любую трассу. Крутые и пологие подъемы, спуски, не позволяющие отдохнуть, — таковы злодейства пхенчханского стадиона. Снег искусственный, очень мелкой текстуры и крайне сухой. Такого снега, сказал мне один из тренеров, нет больше нигде.

Отдельных слов заслуживает стрельбище. У него невысокие боковые брустверы, из-за чего перед мишенями всегда торнадо. А еще стрельбище расположено на горном хребте между двумя морями, Желтым и Японским, что делает ситуацию с ветром совсем уж неприличной. В Пхенчхане, например, незачем будет давать спорстмену подсказку относительно коррекционных щелчков на прицеле перед выходом на рубеж. Потому что за время стрельбы направление ветра, сам видел, способно поменяться трижды. Да, за 25 секунд.

Да и некому, если честно, будет делать такие подсказки. Гросс во время всех гонок планирует стоять у трубы на тренерской бирже, Загурский, отвечающий в том числе и за стрельбу, отправится на трассу, мониторить свой несгораемый ноутбук и вести спортсменов из команды ОАР к чему-нибудь светлому. Гросс, замечу, тренер мужской. И характер, допустим, той же Акимовой ему только предстоит уяснить. Массажист у женщин тоже мужской. Он же доктор. Есть еще три сервисмена и по 15-20 пар лыж на каждого спортсмена. Все. И как-то это странно, чего уж скрывать.

Живут почти все наши в близко расположенной Олимпийской деревне, включая Гросса. Лишь двое (оба не спортсмены) квартируют в отеле по соседству. Биохимика в команде нет, собственной вакс-машины (помните такую в Сочи?) тоже, хотя то и другое сейчас не слишком актуально. Все-таки речь об экспериментах с высотой и равниной не идет: главное — довести до стартов имеющийся уровень готовности.

Возлагают биатлонисты надежду и на лыжников. Тем разрешили привезти в Корею полные обеспечительные команды, если возникнут проблемы с мазями и лыжами, лыжники обещали помочь.

О том, почему Шипулин не подал апелляцию в CAS, дарившую призрачный шанс на поездку в Корею, в тутошней сборной не знают. Не их дело, решалось где-то в другом месте и не факт еще, что решалось вообще. Если корейским «оаровцам» думать еще и об этом, у них совсем котелки закипят. Работы — невпроворот.

На фоне наших корейцы выглядят островком спокойствия и стабильности, о которых я и расспросил главного тренера команды хозяев, российского специалиста Андрея Прокунина.

— Вот вы стоите рядом с Рико Гроссом на тренерской бирже. Следите, как стреляет Лапшин. А задачу вам какую руководство поставило? Медалей хочется?

— Все прекрасно понимают, насколько это сложная цель. При точной стрельбе шансы есть — все, что можно сказать на данный момент.

— А как же фактор родных стен? Страна Корея разве не должна поднять вас на подвиг?

— Мы много тренировались на этом стадионе. И знаем, насколько коварен тут ветер. Может дуть сегодня слева, завтра справа. А то и в один день откуда угодно. Это осложнит не то что нашу борьбу за медали — вообще борьбу.

— Встреч с корейскими болельщиками в ходе Игр не запланировано? Чтобы они не то что на бой вас благословили, но хотя бы узнали побольше.

— Мне о таком неизвестно. Если что-то будет, руководители скажут.

— Сколько у вас народу в команде?

— Пять девочек (Фролина, Аввакумова, три кореянки) и один мальчик — Лапшин. На смешанную эстафету не набегает — только на женскую.

— У России ровно наоборот. Как себя чувствуют Анна, Екатерина и Тимофей?

— Много работали, планово пропустили Рупольдинг, выступили на Европе. Все без сбоев. Ждем начала.

— Что скажете про ситуацию с российской командой?

— До конца ее не понимаю, но политики во всем этом очень много. И представители МОК не слишком последовательны в своих высказываниях. 

«В России тренер зарабатывает 25-30 тысяч рублей. В Корее у меня зарплата выше». Как корейский биатлон становится русским

Глава РУСАДА – про недопуск олимпийцев, деньги и случай в Иркутске

Пхенчхан прямо сейчас

Фото: Matthias Hangst/Getty Images Sport/Getty Images, Матч ТВ