Главная » Биатлон » Наших биатлонисток разозлили, уволив тренера. Это его первое интервью после отставки

Наших биатлонисток разозлили, уволив тренера. Это его первое интервью после отставки

Впервые за много лет наш биатлон пережил весну без революций: ключевые фигуры остались в деле, но минимум одна чувствительная перемена все же есть.

51-летнего Андрея Падина убрали с позиции старшего в женском резерве – его заменил 30-летний аналитик КНГ (комплексно-научная группа) Евгений Куваев. Решение возмутило многих девушек, поработавших с Падиным. Особенно дерзко выступила Виктория Сливко: к большой инстаграм-тираде о надоевших рокировках Вика добивала голосование – Падин против Куваева, в котором экс-тренер с отрывом победил.

Sports.ru связался с Падиным и спросил про странное увольнение, отношения с главным тренером Хованцевым, крах в олимпийском сезоне и стычку с Бабиковым.

***

– Новостью про увольнение меня застали врасплох, поэтому сейчас нет никаких планов. А принимать поспешные решения не хотелось. Прошло какое-то время – теперь я спокоен и равнодушен: ничего страшного не случилось. Надо быть готовым – в России все происходит довольно интересно.

– Как узнали, что больше не работаете в команде? Цветков узнал из интернета, что не попал в состав

– У меня – то же самое. Последний раз мы разговаривали с Хованцевым в марте, на заключительном этапе Кубка IBU – он позвонил насчет Гербуловой, которая не планировала ехать на финал Кубка мира. На тренерском совете Хованцев не предложил разговор о планах, о недовольствах – хотя это было в его власти. Наверное, к тому моменту решение по мне уже было готово, но почему не сказать лично? Проблемы-то нет.

– На тренерском совете вы выступали так, что было понятно: рассчитываете на продолжение в сборной.

– Да, и мне было что предложить – не навязывать точку зрения, а рассказать о наблюдениях.

Не буду себя нахваливать, но опыт у меня большой. Тренировочная программа должна строиться не с бухты-барахты, как было в этом году: пришли и нарисовали одну на всю команду. Программа должна строиться с учетом знания спортсменов, их характеристик: что развито, что не совсем, какие лимитирующие факторы.

Для меня обозначились все главные проблемы женского резерва – в принципе я их и так знал. Но работа шла в том ключе, который предложил Хованцев. Он сам называет это спорным моментом, а я бы даже спорным моментом не назвал – так делать просто нельзя, эта программа носит сугубо интуитивный характер. Стратегически с ней сложно рассчитывать на высокие результаты.

– Почему вы вызвались работать – и зная, что именно запланировал Хованцев, и тем более после неудачного олимпийского сезона?

– Был тренерский конкурс, а я хотел работать или с мужским, или с женским резервом. На тот период, как понимаю, других желающих не нашлось. Хованцев позвонил с предложением на женский резерв, потому что там образовалась брешь по кадрам.

– Почему подавали именно на резервы?

– В прошлом олимпийском цикле работа в основе была очень напряженной, особенно в сезоне-2017/18. Хотелось успокоить нервную систему – ничего более. Потом, может быть, с новым коллективом вернуться в основу.

– Резерв – это же вообще кайф и для спортсменов, и для тренеров? Спокойствие, успехи, деньги, творчество.

– Если вы были на тренерском совете, то видели, как выставляют оценки за работу: ни в основе, ни в резерве, ни в юниорах у тренера нет права на ошибку. Да, ты можешь поэкспериментировать; но если не получишь результат, тебе поставят неуд и уберут. Так что я бы с такой гипотезой не горячился.

Но есть другая гипотеза: не имея материальных благ в резерве, ты получаешь большое моральное удовлетворение. Как и в этом году – мне есть чем гордиться: Сливко, Казакевич, Гербулова после работы со мной включены в основу. Наверное, я принес сборной пользу.

***

– Очевидно, что вы противник Хованцева – что не так с его программой?

– Эта концепция для меня не новая – я ее испытал на себе, когда тренировался у него в сборной. По этой программе мы готовились к Олимпиаде в Нагано, ее результаты известны (у мужчин – одна бронза – Sports.ru). Хотя в этом году я придерживался ее на 100%: весь период у меня отражен по каждому спортсмену – пульс, скорость, лактат. Каждая тренировка описана в полном ключе.

Я ставлю эту программу под сомнение. Первое – она откинула нас на 20 с лишним лет назад. Мы и так отставали, а теперь еще ушли в прошлое.

Второе – у Хованцева большая часть нагрузки сориентирована на первую зону интенсивности. Хотя есть исследования физиологов: длительный бег в медленном темпе продолжительностью 1-3 часа при ЧСС (частота сердечных сокращений) 130-150 ударов служит средством для восстановления после соревнований и напряженных тренировок. На первой зоне нельзя поставить хорошую программу.

Третье – мало развивающей работы. Мы сделали всего две развивающие тренировки в июле, три в августе и две в сентябре – с этим нельзя показывать скорость на уровне лидеров. С точки зрения физиологии нужны минимум две развивающие работы в неделю – мы делали две в месяц.

Но есть ответ: три медали ЧМ, отличный сезон Логинова, выступление Юрловой в Эстерсунде.

– Против фактов не попрешь. Я не скажу, что медали – подарки соперников, но они не были прогнозируемыми. Когда тренер уверен в программе, он дает прогнозы, сомнения минимизируются, становится больше уверенности – в нашем случае этого не было,

Зато мы услышали много фраз по упущенные возможности. Если брать мужскую команду, которой непосредственно управлял Хованцев – кто был лучшим на ЧМ? Логинов и Гараничев, которые готовились не через сбор в Риднау, а ездили в Америку, против чего выступал Хованцев.

Да, медали есть, все довольны. Но как мы оценим следующий сезон, если будет одна медаль? Какие будем искать отговорки?

– Вы реализовывали именно эту программу в резерве – разве это не против принципов?

– Диссонанса у меня нет. Это же не значит, что каждое движение расписано. Есть скелет, ну примерно: скоростно-силовая тренировка, три круга, 10 упражнений, 30 секунд работы, 30 отдыха. Упражнения не прописаны – тренер подбирает на месте.

Или специально-силовая тренировка на руках. 20 минут разминки, час на руках, 12 огневых рубежей, 20 минут заминки. За 60 минут надо сделать 12 рубежей – значит, круг должен быть меньше 5 минут, чтобы уложить туда стрельбу, сдать лактат, попить. Вот он скелет – дальше сам заполняй.

***

– Вы помногу работали и с парнями, и с девушками. И даже год назад подавали заявку к тем и другим – совсем нет разницы?

– Не особо принципиально, хотя после этого года я выбрал бы женщин. Они в работе более целеустремленные и кропотливые. Мужчины могут сделать проходящую тренировку, женщина такого себе не позволит – она не готова бесполезно тратить время на что-то. Конечный результат женщину интересует больше.

Но еще раз: разница для меня не принципиальна. Спорт все равно мужской, нагрузки мужские. Да, у женщин дистанция короче, но давайте сопоставим: женская индивидуалка – это как мужской масс-старт, женский спринт – как этап мужской эстафеты, женский пасьют – как мужской спринт. Получаются мужские энергозатраты. Как бы меня ни критиковали за нагрузки, то на то и выходит.

– Виктория Сливко, которую возмутило ваше увольнение, сказала, что ей надоело каждый год менять тренера. Тренеру тоже надоедает прыгать по командам?

– Меня поддержали многие спортсменки и тренеры – не называю их, чтобы не навредить.

Насчет адаптации – да, это болезненно. Прирастаешь корнями к спортсмену, хочешь вывести на новую ступень, а его или отнимут, или тебя самого уберут. Сколько лет ведутся разговоры: надо создавать группы, чтобы там спортсменам было комфортно с тренером.

Могут же наши лыжники договориться: у них несколько групп, все разумно и справедливо – и есть результат. У нас – перемены, перестановки, бесконечные поиски. Тренер-то переживет, а спортсмены теряют время.

Если спортсмен привык к такой-то нагрузке и она приносит результат, то адаптация к нагрузке другого тренера может сыграть отрицательную роль. Поэтому у нас спортсмены плавают волнами – то хороший сезон, то провал. Цветков из победителя этапа, претендента на медали в ряде гонок быстро превратился в человека, который не попадает даже в резерв. Со стороны главного тренера может быть хоть сколько доводов; но такого спортсмена потерять – надо иметь много таланта.

– Кажется, единственная спортсменка, выступившая против вас – Павлова: говорит, не сошлись характерами, ваша программа ей абсолютно не подходит.

– Павлова считает, что не начни подготовку со мной, то, возможно, не болела бы в середине зимы. Это лукавство. Морозова, Кайшева, Куклина провели подготовку не со мной – чего же они болели всю зиму? Не исключено: Павлова болела бы больше, если бы начинала в основе.

Второе лукавство – про характеры. Когда она перебазировалась в основу, мой коллектив стал значительно лучше по атмосфере: великолепные отношения с девушками, процесс веселее, больше позитива и общения. Так что я только благодарен Павловой.

Предполагаю, что она сильно обиделась на мои слова. У девушек есть такая защитная реакция: из-за страха они перед тренировкой или стартом ищут, что у них болит, что не так. К этому надо относиться спокойно. Но Павлова уже в июле с этой реакцией стала донимать – ее беспокоило все. Я сказал ей: Женя, может, не стоит коллективу нервы мотать? Может, заняться здоровьем, а биатлон никуда не денется? Наверное, эти слова остались в памяти.

Павлова лечилась три года и все равно не вылечилась – был провал по здоровью прошлой зимой. Поверьте, этой зимой будет то же самое: пробежит максимум две недели, заболеет и будет опять этим манипулировать.

***

– В олимпийском сезоне вы на пару с Рикко Гроссом были старшим в мужской основе – и это был провал. Год спустя понимаете, почему так случилось?

– Все хотят признания ошибок, но я утверждаю: программа была неплохая, все шло по плану. Но есть проблема: у спортсменов не всегда хватает терпения – программу мы не довели до конца. Спортсмен, как правило, видит так: если с медалью – все прекрасно, если нет – все плохо. Других критериев оценки нет, хотя на самом деле их множество.

В тот сезон мы зашли на нагрузке, и даже с учетом ее выступали не катастрофично: Бабиков, Цветков, Логинов попадали в топ-5, топ-15 в декабре. Но не было медалей – отсюда возникло недоверие, переросшее в конфликты. Дальше программа носила уже скомканный характер, примерно с этапа в Оберхофе (начало января) многое вышло из-под контроля.

– Зайти в сезон на загрузке – при таком внимании и спросе с биатлона это риск. Почему не зайти в более-менее приличной форме, которую потом наращивать?

– На тот период у нас не было спортсменов, которые держат хорошую форму несколько месяцев подряд, за исключением Шипулина. Сегодня таким стал Логинов – и только. Два человека за много лет.

Как ни печально это слышать спортсменам, но в угоду основным стартам надо жертвовать чем-то другим. На мой взгляд, этот путь неизбежен, пока у нас не появится десяток таких, как Логинов или Шипулин. Мы это проговаривали и весной, и летом, и осенью – с каждым были беседы.

Сейчас Хованцев захотел – и построил программу. В олимпийский год такого не было: захотел Падин – и построил. По каждому спортсмену мы согласовали все вплоть до отрезков – и это делалось с аналитическим отделом, Гроссом. Мы предупреждали: декабрь-январь надо потерпеть, будет нелегко.

– Кто не бунтовал против этого плана и выполнил все?

– Никакой план не выполнить от и до, всегда вмешаются обстоятельства, например, по здоровью. Цветков и Гараничев не бунтовали, верили до конца, но ситуация с Олимпиадой вмешалась. Цветков на нее не попал, тренировался дома – попросил у меня план, потом приехал на сбор в Питер и после него провел отличный последний триместр.

Нас и было-то не так много: Волков и Шипулин работали по своему плану, оставались Логинов, Елисеев и Бабиков. Елисеев больше прислушивался к Гроссу – не бунтовал, но больше ориентировался на его рекомендации.

– Вы сказали, что год назад хорошую форму весь сезон мог держать только Шипулин. Эта зима показала, что и Логинов может.

– Вопрос трактовки, кто что хочет увидеть. Кто-то скажет: Логинову подошла концепция Хованцева. Даже если так, то кому еще подошла? Побежал только Логинов, хотя по этой же программе тренировалась вся страна. Можно взглянуть и по-другому: может, у Логинова остался след нашей работы, которая могла на него воздействовать?

***

– Как развивалась ваша большая ссора с Бабиковым?

– Надо знать Бабикова. У него всегда есть сомнения в работе – он регулярно задает вопросы даже в подготовительный период. В принципе это нормально. После Эстерсунда мы обсудили программу на неделю: или чуть разгонимся, или все-таки еще подзагрузимся и придержим себя? Вместе пришли к мнению, что разгоняться рановато.

– И в Хохфильцене получилось плохо.

– На самом деле не получился только спринт – загруженность не позволила отработать. У Антона закипела душа, сомнения стали ярче. Постепенно он стал отказываться от программы – она уже была для него насильственной. В Оберхофе мы четко проговорили отношения: прекращаем сотрудничество и расходимся по углам. С тех пор с моей стороны было минимум активности, с его – максимум негатива в СМИ в мой адрес.

Бабиков из тех людей, для которых нет авторитетов: он на своей волне – сомневаюсь, что прислушивается к чьему-то мнению. От меня еще были попытки наладить отношения, но свелись к нулю.

В этом году у Антона все по-другому: сезон не сложился, но он спокоен и не критикует тренеров. Я сомневаюсь, что его удовлетворили результаты этого года. И это опять, как и в случае с Логиновым, можно увидеть по-разному. Возможно, виноват Падин: загнал так, что Бабиков до сих пор не бежит. А возможно, программа Хованцева не подошла настолько, что Антон не показал результаты даже олимпийского сезона.

– Вам досадно за этот конфликт? Несколько лет у вас с Бабиковым все было отлично, а теперь такой крах.

– Кризис в отношениях бывает даже с любимым человеком. Но здесь неприятно: когда-то со спортсменом добились определенных высот, а теперь это даже не кризис, а конфронтация.

Поищите его старые интервью: он не то что восхищался мной, но высказывался в поддержку. Скажу больше: в 2016-м он стал чемпионом Европы и весной его позвали в основу – тогда я сам предложил Антону перейти к Гроссу. Если зовут – надо идти, никаких обид. Но Антон отказался, остался у меня в резерве.

– Правда, что в олимпийский сезон от него были дикие оскорбления в ваш адрес?

– В декабре – нет, в январе – да. Уже после того, как мы прекратили сотрудничество. У него стало еще меньше получаться, начал искать грехи во всем.

Вообще, была интересная ситуация. Мы хотели прокатать олимпийскую эстафету в Оберхофе: Волков, Цветков, Бабиков, Шипулин – четверка чемпионов мира. Но Цветков был после болезни, и прогон не получился – перенесли на Рупольдинг. Бабиков и Цветков приехали туда с высоты из Мартеля и выступили неплохо – мы стали третьими.

Вечером посидели, попили кофе – даже показалось, что отношения налаживаются. Потом Бабиков то ли чего-то начитался, то ли кого-то наслушался – следующим утром встал на дыбы: и вот тогда уже пошли оскорбления.

– Есть шансы, что вы помиритесь?

– Я больше навязываться не буду, так что от него зависит. Думаю, шансы минимальны. Спортсмены обидчивы и амбициозны – редко когда делают первый шаг.

***

– Понимаете, почему вас так убрали?

– На уровне слухов догадываюсь: больше всех постарался Виталий Норицын. Я понимаю, если бы меня заменили на квалифицированного тренера из профессиональной среды; но меня заменили на лучшего друга Норицына – 30-летнего аналитика КНГ Куваева, который никогда не тренировал. Напрашивается связь, что постарался Норицын. Почему на его поводу пошел Хованцев, это уже вопрос к нему. И это с учетом того, что мне поставили «удовлетворительно» на тренерском совете – то есть я с работой справился.

Но ладно, если от этого биатлон выиграет – шапку сниму. Если проиграет – пусть останется на их совести, не на моей точно.

Виталий Норицын

– Популярная версия: вас убрали, потому что те, кто с вами поработали, сразу умирают.

– Моя работа у всех на виду несколько лет. Вернемся, например, на 6 лет назад – перед Олимпиадой в Сочи. Тогда я работал в женским резервом, из которого в основу забрали четверых: Нечкасову, Никулину, Куклину (тогда еще Кузнецову) и Вироайнен. Нечкасовой нет, Никулиной нет, Виролайнен показывала результаты в олимпийском цикле, Куклина только-только раскрывается. Кого из них загнал я?

После Сочи я работал на мужской основе с Касперовичем. Да, ЧМ-2015 не получился, но сезон в целом – сильный: много побед в эстафетах, были в призах Малышко, Гараничев, Лапшин. Цветков не был, но он точно не загнанный.

После этого сезона произошел скандал: спортсмены выступили против Касперовича. Я на два года ушел в мужской резерв, откуда потом вышли Бабиков, Елисеев, Поварницын, Латыпов и другие. Кто загнан? Наверное, лучше с плохим тренером быть чемпионом мира, чем с хорошим не попадать в пасьют – это по Бабикову. По Цветкову: лучше с плохим тренером выигрывать этап КМ, а с хорошим не попадать даже в резерв.

– Видимо, это команда СБР уже не предложит вам работу – поедете за границу?

– Что не предложат в СБР – я не сомневаюсь. Если позовут за границу, рассмотрю вопрос, почему нет. Если не сложится с тренерской жизнью – не расстроюсь, освою другую профессию.

У меня перед глазами примеры нескольких успешных тренеров: как бы они ни старались, как бы они не работали – нашему биатлону не нужны, но теперь они в другой области и чувствуют себя счастливыми. Нельзя постоянно быть на острие ножа, под шквалом. Когда-то у всех наступает предел, но никакой трагедии нет – на этом жизнь не заканчивается.

Фото: РИА Новости/Александр Вильф (1,4,10); biathlonrus.com (2,3); biathlonrus.com/Denis Kostuchenko; РИА Новости/Андрей Аносов/СБР; globallookpress.com/Eberhard Thonfeldl/imago/Camera 4; biathlonrus.com/AndreyAnosov/SBR (8,11); globallookpress.com/Petter Arvidson/ZUMA Press